Полная версия

Главная arrow Финансы. Экономика arrow Инвестиционный менеджмент arrow
Творческий путь Гюго

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Экспрессионизм в германии

Одно из направлений европейского искусства 10-20. г. XX в. экспрессионизм — (фр. «выражение, выразительность»). Экспрессионизм входит в европейскую культуру (1910-е гг.) из немецкой живописи (объединения «Мост» (Дрезден, 1905), «Синий всадник» (Берлин, 1911), наиболее известный художник Кандинский), оставшись в литературе (Г. Тракль, Ф. Кафка), музыке (А. Скрябин, И. Стравинский), театре (ранний Б. Брехт).

Возник экспрессионизм еще до первой мировой войны – как течение, родственное кубизму, футуризму, абстракционизму. Границы между этими почти одновременно возникшими в начале XX века течениями нередко уловимы с трудом, особенно в живописи.

В экспрессионизме выделяют два периода: до первой мировой войны и после.

-1. Ранний экспресионизм. Германия. Художники объединения “Мост” (1905-1912гг.):

К первому периоду относят творчество немецких художников Пауля Клее, Альфреда Кубина и Оскара Кокошки, объединений “Мост”, “Синий всадник”.

Основатели – студенты архитектурного факультета города Дрездена: Эрнст Людвиг Кирхнер , Фриц Блейль, Эрих Хеккель и Карл Шмидт-Ротлуфф.

Художественный язык был обусловлен установкой на своеобразную интуитивную “варварскую” непосредственность: тяжелые массы пастозных мазков, положенные на крупнозернистые холсты в черных рамах. В картинах выражено предчувствие какого-то ужаса через деформацию предметов, природных форм, как бы разрушается и дискредитируется все, что казалось незыблемым.

Художники объединения “Синий всадник”:

В. Кандинский и Франц Марк основали альмонах “Синий всадник”. В конце 1911 года редакция альманаха открыла в одной из галерей выставку картин В. Кандинского, Ф. Марка, А. Макке и др., которая положила начало объединению “Синий всадник”.

Для “Синего всадника”, в противоположность объединению “Мост”, было характерно тяготение к абстрактному искусству, к отказу от передачи видимого окружающего мира. Их творчество было призвано выражать чувства.

-2. Второй период: экспрессионизм периода первой мировой войны и в послевоенные годы:

К началу нового периода объединения “Мост” и “Синий всадник” распались, Франц Марк (в 36 лет) и Август Макке (в возрасте 27 лет) погибли во время мировой войны.

Экспрессионистические тенденции этого периода выразились в творчестве Макса Бекмана (офорты “Ночь”, “Морг” и др.), Карла Хофера и Отто Дикса.

В этом направлении работали такие писатели, как Г. Кайзер (1878-1945), В. Газенклевер (1890-1940).

Неоспоримая заслуга экспрессионизма – воинственное выдвижение на передний план человека, его внутреннего мира в пору, когда человеку угрожало уничтожение в кровопролитных войнах. Экспрессионизм – это попытка показать внутренний мир человека, его переживания, как правило, в момент предельного духовного напряжения.

Протест, как естественная реакция человека на безумие и жестокость мира, принимает у экспрессионистов глобальный масштаб. Целое мироощущение сводится к протесту, ибо во всем, что окружает экспрессионисты не видели ни единого положительного момента: мир был для них средоточием зла, где нет места красоте и гармонии. Все прекрасное кажется фальшивым, удаленным от реальности. Они считали, что существенное заключается не в действительности, изображаемой художником, а в нем самом.

Но факты настоятельно вторгались в искусство, внося в него социальную конкретность. Левые экспрессионисты считали, что много может сделать художник своим вдохновенным словом. Это Кайзер, Толлер, Рубинер, Газенклевер, а также и ранний И. Бехер. Органом левых экспрессионистов был журнал «Акцион»(«Действие»), основанный в 1910 г., но развернувший активную деятельность во время первой мировой войны. Излюбленным жанром экспрессионистов стала драма, так как именно она давала простор страстному эмоциональному выражению мыслей и чувств художника

Экспрессионисты были противниками войны. Но, протестуя против насилия, они видели насилие в любой справедливой войне, и в классовой борьбе. Для них характерны непротивленческие тенденции.

экспрессиони?зм (от лат. expressio, «выражение») — течение в европейском искусстве эпохи модернизма, получившее наибольшее развитие в первые десятилетия XX века, преимущественно в Германии и Австрии. Экспрессионизм стремится не столько к воспроизведению действительности, сколько к выражению эмоционального состояния автора. Он представлен во множестве художественных форм, включая живопись, литературу, театр, архитектуру, музыку и танец. Это первое художественное течение, в полной мере проявившее себя в кинематографе.

Экспрессионизм возник как острейшая, болезненная реакция на уродства капиталистической цивилизации, Первую мировую войну и революционные движения. Поколение, травмированное бойней мировой войны (на которой погибли такие крупные мастера, как Август Маке и Франц Марк), воспринимало действительность крайне субъективно, через призму таких эмоций, как разочарование, тревога, страх. Эстетизму и натурализмустаршего поколения они противопоставляли идею непосредственного эмоционального воздействия на публику. Для экспрессионистов превыше всего субъективность творческого акта. Принцип выражения преобладает над изображением[1][2]. Очень распространены мотивы боли и крика.

Под экспрессионизмом применительно к литературе понимают целый комплекс течений и направлений европейской словесности начала XX века, включенных в общие тенденции модернизма. Главным образом литературный экспрессионизм получил распространение в немецкоязычных странах:Германии и Австрии, хотя определенное влияние это направление имело и в сопредельных европейских странах: Польше (Т. Мичинский), Чехословакии (К. Чапек), России (Л. Андреев), Украине (В. Стефаник) и др.

В немецком литературоведении выделяется понятие «экпрессионистского десятилетия» c 1914 по 1924 годы, когда в Германии работали Альфред Дёблин, Готфрид Бенн, Франц Верфель, Иван Голль, Август Штрамм, Альберт Эренштейн, Карл Эйнштейн, Отто Флаке и др. На немецком языке писали также авторы т. н. «пражской школы», которых при всей индивидуальности объединяет интерес к ситуациям абсурдной клаустрофобии, фантастическим сновидениям, галлюцинациям. Среди пражских писателей этой группы — Франц Кафка, Густав Мейринк, Лео Перуц, Альфред Кубин, Пауль Адлер.

Предвоенное время (1910—1914) рассматривается как период предэкспрессионизма, связанный с началом деятельности первых экспрессионистских журналов («Der Sturm», «Die Aktion») и клубов («Неопатетическое кабаре», «Кабаре Гну»). Георг Гейм, Георг Тракль и другие авторы того времени не называли себя экспрессионистами; они были причислены к их кругу литературоведами позднейшего времени. Вместо термина «экспрессионизм» в то время оперировали различными дефинициями: «Новый пафос» (Эрвин Лёвенсон), «Активизм» (Курт Хиллер) и др

«Седьмой крест»

История побега семерых и спасения одного из них давала огромные возможности показать всю Германию, все слои ее населения. Писательница вспоминала, что тематически на «Седьмой крест» повлиял роман А. Мандзони «Обрученные» (1827): в нем «на примере одного события как раз дается срез всей народной жизни, и я тогда подумала, что этот побег – тоже событие, на котором я бы могла дать такой срез». Бежавшие из концлагеря Вестгофен узники – и прежде всего центральный персонаж, Георг Гейслер, - сталкиваются с множеством очень разных людей. Каждая встреча и разговор с теми, кто на свободе, - это не только очередное испытание на прочность, это и экзамен на человечность, устраиваемый случайно встреченному попутчику, знакомому, родственнику. Против бежавших пущен в ход совершеннейший аппарат сыска, однако одному из них удается уйти от преследования. Побег заключенных – удар по престижу нацистов, факт, обусловливающий сомнение тысяч людей в их всемогуществе. Поэтому власти не спешат с сообщением о происшедшем: «Семь, шесть и даже пять беглецов – это недопустимо много, это дает не только основание для предположений, что их еще больше, но и для всевозможных догадок, сомнений, слухов». Так оценивает сложившуюся ситуацию гестаповский следователь Оверкамп, и в его размышлениях ощутимы растерянность, неуверенность и даже некоторый страх. А вот как смотрят на случившееся антифашисты Франц Марнет и Герман Шульц: «Непойманный беглец – это все же кое-что, это будоражит. Это вызывает сомнение в их всемогуществе. Это – брешь». Отношение к происшедшему выражают и узники Вестгофена, считающие беглецов частичкой себя: «Нам чудилось, будто мы выслали их вперед на разведку». Почти каждое событие преломлено через призму восприятия самых разных людей – и убежденных противников нацистского режима, и пытающихся сохранить нейтралитет, и равнодушных ко всему, и ярых приверженцев Гитлера. Неистовствует свора штурмовиков и эсэсовцев; с великой надеждой смотрят на седьмой крест (он так и остается незанятым) невольники Вестгофена. И когда стволы семи платанов срубают по приказу нового коменданта, заключенные торжествуют: одержана победа, Георг Гейслер на свободе, далеко не беспредельно могущество нацистов. «Седьмой крест» – роман о жестокой повседневности, кровавых буднях «третьего райха». Многочисленные документы свидетельствуют, что в первой половине 30-х гг. миллионы немцев отрицательно относились к идеологическим установкам нацистов и их программе. Поэтому приход фашистов к власти ознаменовался разгулом самого дикого террора и беспощадным истреблением все противников. Германия была опутана густой паутиной концлагерей; они рассматривались как мощный инструмент власти, как один из рычагов внутренней политики; страх перед ними постоянно возбуждался и поддерживался геббельсовской пропагандой.

На страницах романа встает образ поруганной и оскверненной Германии. В первой части первой главы писательница выходит на авансцену повествования, воссоздавая в монументально-фресковой манере историю земли, прилегающей к Рейну, на которой развертывается действие. Величественные события минувшего призваны подчеркнуть недолговечность господства нацистов, витийствующих о «тысячелетней империи». В несколько строчек укладывается в этой ретроспекции четырехлетняя история «третьего райха» (события «Седьмого креста» отнесены к осени 1937 г.), запятнавшего себя кровавыми преступлениями, и в описании нацистского празднества предсказан его неизбежный бесславный крах: «Городок на том берегу был полон огней и шума. Тысячи маленьких свастик отражались в воде крендельками. Повсюду кружили бесовские огоньки. Но когда на другое утро река за железнодорожным мостом уходила от города, ее тихая сизая голубизна была все та же. Сколько боевых знамен она уже унесла, сколько флагов!» Образ Рейна был излюбленным у сочинителей националистического толка, они сделали его одним из элементов шовинистически-милитаристского культа. Рейн в романе Анны Зегерс осмыслен как неотъемлемая часть отчизны, как символ вечного и непреходящего: он – источник жизни, дарующий людям благодатную землю и красоту, он способствовал сближению племен, его берега стали одним из очагов цивилизации. Воспетая народом река оказывается путем, который ведет Георга Гейслера к спасению. Символом великой творческой силы народа становится Майнцский собор, в котором беглец находит желанное убежище; как живой памятник труду многих поколений воспринимаются ухоженные сады, аккуратные домики, тщательно возделанные поля. Но простые труженики, творцы всех ценностей, не являются хозяевами в своей стране, власть в ней антинародна по своей сущности, хотя ее идеологи каждодневно разглагольствуют о «единой нации», о стирании классовых различий, о «народном» государстве. Фашисты широковещательно твердили всему миру о ликвидации безработицы, о водворении спокойствия в стране. Анна Зегерс показывает, что скрыто за демагогическими заявлениями вождей «третьей империи». Только поверхностный наблюдатель-иностранец, в машине которого Гейслер проделывает часть пути, может сказать: «Ваша страна очень интересная. Много леса. Дороги хорошие. Народ тоже. Очень чисто, очень порядок». Обманчива занятость народа, растекающегося утром по многочисленным предприятиям округи, ибо безработица ликвидирована за счет милитаризации промышленности. Почти все герои рабочие (Франц Марнет, Рауль Редер, Герман Шульц) трудятся на военных заводах, а немногие блага, которыми они пока еще пользуются, завоеваны в жестокой борьбе нескольких поколений германского пролетариата. Писательница широко использует прием контраста, показывая несоответствие видимости и сущности: сельская идиллия взрывается ревом сирен и гулом моторов; на фоне безмятежного пейзажа особенно четко выделяются колючая проволока и силуэты вышек охраны; в уличной толпе снуют шпики из гестапо. Анна Зегерс часто использует выражение «сомнительная власть»; использует и мотивы, навеянные мрачной историей средневековья («бесовские огоньки» факельных шествий; «охота», на этот раз не за ведьмами, а за антифашистами). Характерна сцена, в которой Франц Марнет, отчетливо представивший себе Георга Гейслера, едва не вскрикнул. «Так, в старину, в подобные же эпохи мракобесия, люди вскрикивали, когда им вдруг, в толкотне улицы или среди шумного празднества, казалось, что они видят перед собой того единственного, которого им рисовали запретные воспоминания, подсказанные их совестью». Эти и другие параллели со средневековьем отнюдь не означают, что писательница склонна истолковывать фашизм как необъяснимый зигзаг в истории страны, как факт, не поддающийся рационалистическому объяснению. Зегерс рассматривает конкретное явление, возникшее в силу ряда обстоятельств. Она не анализирует факторы, породившие фашизм, не скрывает связей между диктатурой и промышленниками, финансистами и военными (это будет сделано ею позже, в произведениях 40-60-х гг.). Можно сказать, что вопрос почему это случилось, находится пока на втором плане, - писательница сосредоточивает внимание на том, какими путями удерживаются в повиновении миллионы, как на практике осуществляется власть национал-социалистов.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Похожие темы