Полная версия

Главная arrow Культура. Искусство arrow Культурное наследие Тульского края arrow
ГЛИНЯНАЯ ИГРУШКА ТУЛЬСКОГО КРАЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Птички-свистки: большие, маленькие, с зооморфной головкой барана или коровы.

Погремушки дисководные.

Животные (корова, конь).

Всадник.

Антропоморфные (женские) изображения.

Другие сюжеты (горшочек, утка).

Вопрос точной датировки этих находок представляется непро­стым по следующим причинам. В сложившейся археологической практике мелкой глиняной пластике не отводится ведущей роли, по­скольку она не является датирующим материалом, в отличие от дру­гих видов керамики. Этим объясняется тот существенный разброс, который существует в отношении интересующих нас материалов: они датируются в промежутке от XVIдоXIXв. Некоторые археологи предлагают более раннюю датировку отдельных образцов, которая будет приводиться далее, однако нижняя временная граница массо­вого распространения глиняной игрушки данного образно-пласти­ческого типа наиболее достоверно определяетсяXVIвеком.

Наличие находок в постройках конца XVIв. позволяет убедитель­но говорить о том, что игрушка была широко распространена в этот период. С другой стороны, отсутствие массовых находок глиняной пластики в культурных слоях ранееXVIв. ставит под сомнение (по крайней мере, до появления данных, свидетельствующих об обрат­ном) факт ее более раннего бытования на данной территории. Об­щеизвестно, что вXIV—XVвв. степные районы Тульской области практически обезлюдели за счет оттока местного населения на север, под защиту лесов. Кроме того, имеющаяся на ряде игрушек ангобная роспись, которая появляется в декоре гончарных изделий позднего средневековья, подтверждает выводы о том, что перед нами тип средневековой глиняной игрушки.

Особого внимания при ее анализе заслуживает региональный фактор. Ареал распространения игрушки достаточно широк, при этом точных сведений о конкретном месте ее производства археоло­гами не получено, однако совокупные данные позволяют обозначить регион бытования глиняной игрушки в данной культурной традиции территорией Окско-Донского междуречья. Основная масса находок была сделана на территории Тулы, в районе верхнего и среднего те­чения Дона и Упы, а также фрагментарно в Белевском, Новомосков­ском, Веневском, Одоевском, Воловском и Каменском районах Туль­ской области.

Прослеживая территориальные границы, в которые вписываются основные районы находок, можно сделать вывод о том, что средне­вековая игрушка была наиболее распространена на территории Кули­кова поля. Хотя оно в общепринятой традиции воспринимается как место Куликовской битвы, территория, находящаяся между реками Непрядва, Дон и Красивая Меча, последние из появившихся иссле­дований о Куликовом поле как о значительно большем пространстве, вписывающимся­
в широкие региональные рамки междуречья Оки и Дона.

Анализ исторических источников показывает, что территория Куликова поля в настоящее время включает в себя терри­­­торию
Плавского, Веневского, Кимовского, Ефремовского, Тепло-
Огаревского, Чернского, Каменского, частично Щекинского, Киреев­
ского, Богородицкого, Арсеньевского районов Тульской области.

Куликово поле в XVIв. было северо-восточной оконечностью не­обжитых степей (так называемого Дикого поля), которые широким языком вклинивались в глубь русской лесостепи. Освоение данной территории шло за счет служилых и «вольных» людей, основной за­дачей которых являлась военно-хозяйственная колонизация неосво­енных порубежных земель (т.е. хозяйственное освоение земель и за­щита рубежей Московского государства). Заселение земель Кулико­ва поля приходится на последние десятилетияXVIв., а с началаXVIIв. развитие данной территории как части внутренних земель Московского государства идет в русле общегосударствен­ных процессов. Если сопоставить этот факт со временем массового распространения глиняной игрушки, то средневековую игрушку можно рассматривать как специфическую игрушку Куликова поля, поскольку основные пластические и образные сюжеты сложились в период колонизации данной территории. Формируясь, она впитыва­ет и отражает мировоззрение русских людей, осваивавших погра­ничные со степью территории. Если рассматривать этот вид глиня­ной пластики как порубежную игрушку, то обнаруживаются сюжеты, свойственные мировоззрению жителей пограничных земель. Значе­ние сюжетов достаточно очевидно:

всадник — изображение мужской фигуры верхом на коне, образ конного воина. Наличие и широкое распространение подобного сю­жета вполне объяснимо, поскольку конные отряды представляли ос­новную силу, отражающую набеги кочевников;

конь — наиболее часто встречающееся изображение четвероно­гого животного. Важное значение этого образа связано с тем, что конь был постоянным спутником человека;

корова — другое изображение четвероногого животного, встре­чающееся довольно часто. Очевидно, крупный рогатый скот состав­лял основу благосостояния жителей пограничных земель, поскольку из-за регулярных перемещений вследствие набегов они не могли рассчитывать на стабильный урожай;

женская фигурка — встречается чаще, чем мужская. Это образ хранительницы очага, хозяйки дома, земли.

Со временем значение этих образов менялось, соответственно видоизменялась, хотя и незначительно, форма. Опираясь на иссле­дования о происхождении глиняной игрушки в других регионах, можно говорить, что на рубеже перехода Руси от язычества к христи­анству (как и при иных формах смены идеологии) игрушка во многом принимала формы, знакомые нам по ее сегодняшнему облику, ста­новясь постепенно предметом быта, детской забавы и утрачивая культовое (смысловое) значение.

Еще одним аспектом рассмотрения средневековой глиняной пластики является ее несомненная близость современной глиняной игрушке тульского края, центром производства которой с XIXв. является село Филимоново Одоевского р-на. Близость средневековой пластики современной игрушке по образно-сюжетному, пластичес­кому, отчасти орнаментальному решению свидетельствует о том, что филимоновский промысел во многом наследовал средневековую ма­неру изготовления глиняных фигурок.

В филимоновской игрушке типологически можно выделить не­сколько сюжетных групп, которые входят в арсенал традиционных сюжетов и считаются наиболее древними по происхождению. Это фигурки, называемые, согласно установившейся на территории Тульской области традиции, «барыней с уткой», «всадником», «коро­вой», «конем», «уткой». При анализе пластики и композиционно-сю­жетного строя средневековой глиняной игрушки, просматривается единство указанных компонентов с филимоновской пластикой. Ниже приводятся наиболее типичные примеры, иллюстрирующие этот вывод.

Чтобы типологически объединить и терминологически отделить от известных ныне образцов народного искусства русскую средневе­ковую игрушку, встречающуюся среди других предметов археологии, далее для ее обозначения будем использовать термин «археологи­ческая игрушка».

Одним из интересных образцов археологической игрушки явля­ется нерасписанный фрагмент фигурки женщины из поселения Птань. По характеру пластики она пол­ностью идентична современной филимоновской игрушке «барыня с уткой». Несмотря на то, что этот сюжет считается одним из самых архаичных, датировка данного образца XIII—XIVвв. представляется сомнительной из-за отсутствия археологи­ческих стратов 2-й пол. XIV— 1-й пол. XVIв. Скорее всего, эту находку можно отнести к более позднему времени, т.к. неточность могла возникнуть вследствие переотложения, т.е. перемещения в более ранний уровень культурного слоя.

Колоколообразная юбка «барыни», хранящая следы ручной рас­крутки, фрагмент утки-свистка (сам свисток не сохранился, но место скола позволяет отметить традиционную, применяемую мастерами и сегодня, технику прилепа «птички» к «телу», когда нижняя часть свистка-птички вмазывается в верхнюю часть колокола юбки), харак­тер соединения рук с туловищем, а также общий абрис фигурки по­зволяют сделать однозначный вывод о близости современной фили­моновской игрушки и найденной фигурки.

Интересно, что отсутствие полномасштабного восприятия дан­
ной игрушки, вызванного утратой фрагмента, которым, в данном случае, является отколотый свисток, можно восполнить, если обра­титься
к находке Тульской археологической экспедиции. При проведе­нии археологических разведок в Дубенском р-не Тульской области обнаружен ценный фрагмент «птички-свистка», который являлся частью другой игрушки. Очевид­ная специфика места прилепа не оставляет сомнения, что свисток, который в филимоновской игрушке называется «уточка», удерживала «барыня».

Барыня с уткой. Фрагмент, рекон­струкция. Вид спереди, вид сзади. Белая глина, обжиг. Археологическая разведка 1989 г. (автор работ М.И. Гоняный).

Еще одну антропоморфную игрушку, условно названную «барыня
с младенцем», отличает ряд интересных признаков. Если сравнить ее с «барыней» из Птани, видно, что основание («юбка») трактовано иначе и имеет верхний и нижний слой юбки. Но наиболее существенным в данной игрушке является то, что сзади на верхней юбке видны следы ангобной росписи – две параллельные «елочки».

Следы росписи минеральной краской (красно-коричневым анго­бом) сохранила также «птичка-свистулька» из поселения Мельгуново, относимая к позднему средневековью (не позднее конца XVIв.), расписана разнонаправленными полосками. Проколотые в полость свистка пять дырочек-резонаторов органично включены в мотив росписи.

Игрушки, декорированные в подобной манере, встречаются на территории Тульской области повсеместно. Например, хорошо со­хранилась роспись на небольших свистульках с зооморфными голов­ками, найденных в Туле, на более крупных свистульках с упрощенной птичьей головой из Тулы и с поселения Мельгуново и на миниатюрной птичке из деревни Китаевка. Ангобную роспись мы находим также на погремушках. Она представ­ляет собой сочетание тех же элементов – широких ангобных полос, которые складываются в композицию из радиально расходящихся лучей или, пересекаясь, образуют клетку.

Особенно привлекательным для исследователя может показаться тот факт, что ведущими элементами росписи современной филимоновской игрушки, являются полоски, елочки, клетка (по большей части они выполняются красным цветом), близкие мотивам росписи археологических игрушек.

С особым вниманием необходимо отнестись к сюжету «погремушка­». По своему происхождению эти предметы являются одними из самых древних, будучи связанными еще с языческим культом.
Наличие многовековой традиции их изготовления объясняет присут­ствие погремушек и их деталей и в городе, и в деревне в различ­ные хронологические периоды: находкиXVIв. на поселении Мельгуново;XVIIв.– в тульском Кремле и вне его пределов. В современной совокупности сюжетов филимоновской игрушки также сохраняется погремушка, однако несколько видоизмененная, больше похожая на привычную детскую игрушку с ручкой. Однако техника заполнения внутренней полости глиняными шариками раз­мером с горошину и прокол отверстия-резонатора сохранились не­изменными.

В археологической игрушке, как и в филимоновской, изображе­ния различных животных практически не отличаются по пластике друг от друга. Все они представляют собой фигурки, опирающиеся на четыре конусообразных ноги, со свистком в хвостовой части.

Удлиненную шею венчает голова, определяющая образ животно­го. Нам известны изображения коня и коровы, но вероятно, что также был распространен образ барана, т.к. в раскопках часто встречаются птички с головой этого животного. По-видимому, этот сюжет мог возникнуть не ранее XVIIIв. В пользу этого свидетельствуют данные остеологической экспертизы археологических останков животных, среди которых кости мелкого рогатого скота крайне редки в слояхXVI—XVIIвв. (овцеводство является типичным признаком кочевых скотоводческих культур).

Из-за того, что найденные образцы средневековой игрушки чаще всего встречаются в виде фрагментов тела, породу животного при отсутствии головы определить точно не представляется возможным. Тем большую ценность представляют сохранившиеся полностью или частично, но не сильно утратившие признаки породы игрушки.

Результаты археологических разведок в деревне Китаевка дают именно такие интересные фрагменты игрушки. Эти неполные, но очень красноречивые образцы представляют собой различные части изображений животных — головы с фрагментом шеи лошади и задней части туловища четвероногого животного (видимо, они являются фрагментами двух разных предметов). Так же, как и фрагмент с поселения Птань, они с очевидностью напо­минают сюжет филимоновской игрушки, не оставляя сомнения в близости образно-пластического решения.

Эти находки дополняют материалы раскопок в поселении Мельгуново Кимовского района Тульской области (район Куликова поля). Там обнаружен небольшой фрагмент головы лошади, датируе­мый XIII—XIVвв. В ее пластике присутствует некоторая не­умелость, грубость обработки глины. Смазанные контуры затрудня­ют восприятие образа, заставляя предположить, что это чья-то «уче­ническая» работа.

Практически на том же месте, но в культурном слое XVI—XVIIвв., найден еще один больший фрагмент головы лошади. Сво­бодная, несколько небрежная, уверенная лепка очень напоминает манеру, свойственную современным филимоновским образам.

Отдельно хотелось бы остановится на трех археологических иг­рушках, ценность которых заключается, во-первых, в их хорошей со­хранности, во-вторых, в типологическом сходстве с ранее известны­ми образцами филимоновской игрушки, датируемыми концом XIXв. Из них «корова» и «утка» найдены при раскоп­ках в Туле, а «всадник» – в Новомосковском районе Туль­ской области. Все они своим образно-пластическим решением и размером являются идентичными самым древним из атрибутирован­ных филимоновских игрушек, хранящихся в Государственном историко-художественном и природном музее В.Д. Поленова. Их приоб­рела в 90-х годахXIXстолетия для своей коллекции Н.Д. Поленова на ярмарке в Тарусе.

Основные признаки животных, которые роднят указанные образ­цы, помимо небольшого размера, – типичная для филимоновской пластики клинообразная постановка конечностей четвероногих жи­вотных (у коровы и лошади), совершенно сходная с филимоновской трактовкой морды и рогов коровы (несколько специфичная форма головы лошади, трактовку которой, впрочем, нельзя назвать «нефилимоновской»).

Очень близка современной филимоновской игрушке пластика го­ловы, особенно венчающий ее головной убор у фигурки всадника. Но если игрушки мастеров 2-й пол. XXв. отмечены, как правило, боль­шей детализацией, то в игрушке более раннего времени (в частнос­ти, из коллекции музея В.Д. Поленова) черты условности преоблада­ют. К примеру, так же, как и в игрушке кон. XIXв. в образце, найден­ном при проведении археологической разведки в Новомосковском районе, у фигурки человека отсутствуют ноги, торс как бы вырастает из корпуса лошади. Тем не менее, подобная трактовка ничуть не мешает верному восприятию сюжета. Сколы на месте свистка у игруш­ки «всадник» позволяют обнаружить сходство техники его изготовле­ния с дошедшей до сегодняшнего дня практикой изготовления по­лости свистка.

И, наконец, самой убедительной в контексте связи археологичес­кой и филимоновской игрушки, является фигурка утки. Этот сюжет дошел до нашего времени, но бытует в творческой практике совре­менных мастеров в упрощенном виде. Носик птички в настоящее время лепится так же, как и у всех остальных фигурок птиц: курицы, петуха, павлина. Но в игрушке конца XIXв. мы находим большую ре­алистичность в передаче образа: клюв уплощен и очень напоминает настоящий утиный. Эта средневековая игрушка полностью идентич­на игрушке более поздней по времени.

Итак, сумма указанных выше факторов позволяет отнестись к ар­хеологическим игрушкам как к близким филимоновской игрушке по технике, образному языку, орнаментации. Основным вопросом, не позволяющим однозначно рассматривать найденные образцы в ка­честве ее прямых предшественников, является вопрос о месте их из­готовления.

Археологических данных, говорящих о производстве игрушек в основных местах их находок, пока не получено. Косвенно это под­тверждается находками нескольких гончарных горнов ямного типа на юго-востоке Тульской области (в частности, на поселении Мельгуново). Сам факт наличия товарного гончарного производства в этом регионе позволяет предполагать наличие игрушечного промысла. Однако следует признать, что не выявлено характерных для керами­ческого производства признаков: большого количества осколков глиняного боя, свидетельств о существующих артелях ремесленни­ков в письменных источниках и др. Не исключен тот факт, что най­денные игрушки были сюда привезены.

Фрагментарный характер археологических раскопок на террито­рии Тульской области не позволяет в полной мере прояснить данный вопрос. Такую игрушку могли производить в любом месте, где име­ются соответствующие залежи глин. Согласно описанию состава и характеру геологических пород тульского края, выходы на поверх­ность темно-синих и черных глин (после обжига приобретающих белый, палевый, неясно-розовый цвета) с прослойками каменного угля, белого, желтого и серого песков (такой характер залегания ха­рактерен для карьеров около Филимонова) имеются в Одоевском, Богородицком, Кимовском и южной части Алексинского районов. В Филимонове, которое стало центром товарного производства, фаб­рикующим образцы, восходящие к художественной традиции, воз­никшей столетиями раньше, производство игрушки локализовалось значительно позднее, а в XIXвеке там окончательно сформирова­лась игрушка как известный сегодня художественный тип.

Несмотря на отсутствие прямых дока­зательств бытования игрушки в Филимонове и близлежащих к ней деревнях (чему в немалой степени способствует отсутствие плано­мерных археологических поисков в этом районе) ранее середины XIXстолетия, можно не сомневаться, что искусство глиняной игруш­ки данного типа сложилось намного раньше. И если до настоящего момента исследователи лишь предположительно указывали на то, что филимоновская игрушка имеет более глубокие корни, то сегодня в результате проведенных работ получены материальные памятники, позволяющие под иным углом зрения оценить эволюционный путь филимоновской пластики и ото­двинуть границы ее происхождения вплоть до средневековья.

В творческой практике мастеров филимоновской игрушки из­древле сохранились приемы ее производства, формы пластики и, в значительно меньшей степени, росписи. Безусловно, происходили и значительные изменения. Несмотря на устойчивый круг образов, их пластическая трактовка в интерпретации того или иного мастера может иногда существенно отличаться. Еще более этим отличиям и изменениям подвержен орнаментальный декор игрушки, так как рос­пись всегда согласуется с пластическим решением. К тому же, орна­мент как более гибкая система с течением времени испытывает больше внешних влияний. Мастера чаще используют одни элементы, почти никогда другие; придумывают и вводят в обиход третьи, посто­янно обновляя их гамму так, что архаичные мотивы постепенно утра­чиваются. Сам процесс развития декоративных форм, приемов, мо­тивов в народном искусстве всегда современен. Мастера чутко реа­гируют на окружающий мир, отражая его в своих изделиях.

Здесь уместно вернуться к вопросу, каковы истоки происхожде­ния глиной игрушки тульского края? Наличие существования тради­ции ее изготовления начиная с позднего средневековья до XXвека можно считать очевидным, но для исследователя встает вопрос, как объяснить тот факт, что за три с половиной века игрушка не претер­пела сколько-нибудь значительных эволюционных изменений. Сра­ботанная по единым канолам средневековая, а затем филимонов­ская игрушка сохраняет неизменность пластических, образных форм и технологии изготовления. Однако трудно представить, что это мас­терство сложилось в таких совершенных, отточенных формах за небольшой отрезок времени. Как известно, народное искусство в целом (глиняная игрушка – не исключение) характеризуется мед­ленным развитием художественных черт. Многие поколения масте­ров игрушки, перенимая опыт предшественников, оттачивали и со­вершенствовали приемы владения материалом, искусство «создава­лось путем постоянных повторений; медленное накапливание перефразировок, дополнений, поправок, изменений приводило к созданию крепких, выношенных, проверенных, кристаллизовавшихся форм».

Это может свидетельствовать о том, что к моменту появления на территории современной Тульской области игрушка, обладающая своеобразными характеристиками, уже существовала как сложив­шийся тип. До середины XVIв. игрушка подобного типа практически отсутствует, тогда как вторая половина этого столетия – время ак­тивной колонизации тульских земель – дает обширный археологи­ческий материал. Возможно, умение делать игрушку принесли на тульскую землю мастера, пришедшие с основными миграционными потоками. Они являлись, скорее всего, восприемниками традиций из­готовления игрушки Рязанского или конгломерата Верховских кня­жеств (княжества, располагавшиеся в верхнем течении Оки: Новосельско-Одоевское, Белевское, Волконское, Мезецкое и др.). Очевидно, на месте производства игрушка, откуда бы она ни при­шла, получила иную образность и обрела новые выразительные средства, соответствующие характеру местного материала и мест­ной культурной традиции. Созданная на тульской земле глиняная иг­рушка была и остается самобытным явлением, интересным с исто­рической и художественной точек зрения.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Похожие темы